 |
|
Жар уходил из его натруженного тела. Он взглянул на церковь в отдалении: острый шпиль отбрасывал тень на землю, словно знак рукотворный...
Египет Как картинка из книжки старинной, Услаждавшей мои вечера, Изумрудные эти равнины И раскидистых пальм веера...
Но жемчужин так и не нашли - во всяком случае тогда. А парня схватили. И он схлопотал пожизненное заключение. - Чувствую, это длинная история...
Смотрите также:
Александр Бобраков. Карел Чапек
Перевод Т. Аксель и О. Молочковского
- Я расскажу вам, - сказал старый Фулинус, - как
появилась на свет голубая хризантема "Клара". Жил я в ту
пору в Лубенце и разбивал лихтенбергский парк в княжеском
имении. Старый князь, сударь, знал толк в садоводстве. Он
выписывал из Англии, от Вейче, целые деревья и одних луковиц
заказал в Голландии семнадцать тысяч. Но это так, между
прочим. Так вот, однажды в воскресенье иду я по улице и
встречаю юродивую Клару, этакую глухонемую дурочку, вечно
она заливается блаженным смехом. Не знаете ли вы, почему
юродивые всегда так счастливы? Я хотел обойти ее стороной,
чтобы не полезла целоваться, и вдруг увидел в лапах у нее
букет - укроп и какие-то еще полевые цветы, а среди них,
знаете что? Немало я на своем веку цветов видел, но тут
меня чуть удар не хватил: в букетике у этого чучела была
махровая голубая хризантема! Голубая, сударь! Цвета
примерно Phlox Laphami (1); лепестки с чуть сероватым
отливом и атласно-розовой каемкой; сердцевина похожа на
Campanula turbirata (2) - цветок необыкновенно красивый,
пышный. Но не в этом дело. Дело в том, сударь, что такой
цвет у индийских хризантем устойчивых сортов, тогда, да и
сейчас, совершенная невидаль. Несколько лет назад я побывал
в Лондоне у старого сэра Джемса Вейче, и он как-то
похвалился мне, что однажды у них цвела хризантема,
выписанная прямо из Китая, голубая, с лиловатым оттенком;
зимой она, к сожалению, погибла. А тут в лапах у Клары, у
этого пугала с вороньим голосом, такая голубая хризантема,
что красивее трудно себе и представить. Ладно...
Клара радостно замычала и сует мне этот самый букет. Я
дал ей крону и показываю на хризантему.
- Где ты взяла ее, Клара?
Клара радостно кудахчет и хохочет. Больше я ничего от
нее не добился. Кричу, показываю на хризантему, - хоть бы
что. Знай лезет обниматься.
Побежал я с этой драгоценной хризантемой к старому князю.
- Ваше сиятельство, они растут где-то тут, неподалеку.
Давайте искать.
Старый князь тотчас велел запрягать и сказал, что мы
возьмем с собой Клару. А Клара тем временем куда-то
исчезла, будто провалилась. Стоим мы около коляски и
ругаемся на чем свет стоит, - князь-то прежде служил в
драгунах. Не успели мы еще и наругаться вдоволь, как вдруг,
высунув язык, прибегает Клара и протягивает мне целый букет
голубых хризантем, только что сорванных. Князь сует ей сто
крон, а Клара от обиды давай реветь. Она, бедняжка, никогда
не видела сотенной бумажки. Пришлось мне дать ей одну
крону. Тогда она успокоилась, стала визжать и
пританцовывать, а мы посадили ее на козлы, показали ей на
хризантемы: ну, Клара, куда ехать?
Клара на козлах взвизгивала от удовольствия.
Вы читаете «Голубая хризантема», страница 1 (прочитано 0%)
«Восток», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... И опять хвастались. Господи, как хвастались! Очень уж нас распирало тогда, что мы первые из деревни высшее образование получили. И плясали то мы с тобой, и пели… А рядом рожь несжатая стояла. А нам — хоть бы что. Я даже в нее бутылку порожнюю запустил и, помню, подумал: „Будут жать жаткой, она, голенькая, заблестит на стерне. И кто нибудь, тот же Минька, подумает: „Пил кто то“. Потом спали мы с тобой. Проснулись, когда уже солнце садилось. Заграничная моя рубашка, как в ж… побывала. Голова болела, и совестно было. Наорали чего то, натрепались. Я помню, ты мне в глаза не смотрел, и мне тоже не хотелось. Все это я почему то очень хорошо помню…“
— Коля!
— Ну?
— Чего ты?
— Так… Спи.
— Я думала, ты ушел куда.
— Нет, спи.
«…Жена проснулась. Сытая лежит, толстая, прости меня Господи, грешного, и несет, как от парфюмерной фабрики. Вот такие то дела, Ваня. Грустно мне что то сделалось. Может, зря мы тогда радовались то? Вот прошло уж… сколько теперь? Лет восемнадцать? А я их как то и не заметил. Толстел год от года. Жену упрекаю, а сам — хоть поставь, хоть положь, в дверь не пролезаю. Курорты, понимаешь, санатории… А жизни как то не успел порадоваться. Дети растут, но радости большой не доставляют, честно говоря. Сильно уж они сейчас много знают, бойко так рассуждают про все. По моему, мы лучше были. Может, это старческое у меня, не знаю. Ты то как? Написал бы когда. А то так вот хватит инфаркт, и все. Съехаться бы как нибудь, а? Хоть вспомнили бы детство, понимаешь. Ведь есть что вспомнить! А то — работа, работа… Всю жизнь работаем, а оглянуться не на что. Напиши как нибудь, выбери время. Одиноко мне стало вдруг, никто не поймет, как ты. Да и тебе, наверно, несладко? Ну — главный инженер, ну… — черт с рогами, а — что дальше? Ты понимаешь? Ну ресторан, музыка — как гвозди в башку заколачивают, — а дальше то что? Это называется: вышли в люди? Да… мать твою так то! Я вспомню, как мы картошку в ночном пекли, на душе потеплеет. Вернуться бы опять туда, в степь: костерик, рассказы про чертей… Эх, Ваня, Ваня… Не зря мы с дипломами то прыгали? А? Как думаешь? Или — все нормально? Может, у меня уж тихая шизофрения началась? У тебя бывает так или нет? Честно только...
ресурс Чапек Карел (Capek Karel)
