 |
|
Нам по ночам с тобой, ..
Но не стану развлекаться их описанием. В общем-то ясно: я почувствовал страх или что-то в этом роде. Если я пойму хотя бы, чего я испугался, это уже будет шаг вперед...
Мне доводилось говорить с людьми, которые видели это. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ...
Смотрите также:
Александр Бобраков. Карел Чапек
Перевод Т. Аксель и О. Молочковского
Ему опять стало плохо: едва он съел несколько ложек
супа, как все тело охватила сильная слабость, голова
закружилась, на лбу выступил холодный пот. Отставив
тарелку, он подпер голову руками, упрямо отводя глаза от
преувеличенно заботливого взгляда квартирохозяйки. Наконец
она ушла, вздыхая, а он лег на диван отдохнуть, с испуганные
вниманием прислушиваясь к жалобным голосам своего тела.
Дурнота еще не прошла, Иржи казалось, что в желудке у него
лежит камень, сердце билось быстро и неровно, слабость была
такая, что даже лежа он обливался потом. Ах, если бы
уснуть!
Через час постукалась квартирохозяйка. Телеграмма. Иржи
вскрыл се с опаской и прочитал "19. 10. 7 ч +34 приеду
вечером Ружена". Он никак не мог понять, что это значит?
Иржи через силу поднялся, снова перечитал цифры и слова и,
наконец, понял телеграмма от Ряжены, замужней сестры. Она
приезжает сегодня вечером, значит, надо ее встретить.
Наверное, собралась в Прагу за покупками... Он вдруг
рассердился на женскую бесцеремонность, которая всегда
причиняет столько хлопот. Шагая по комнате, он злился вечер
испорчен! Лежать бы с книгой в руке на своей старой
кушетке. Рядом приветливо гудит лампа... Зачастую такие
вечера тянулись бесконечно, но сейчас, бог весть почему,
Иржи показалось, что это были приятнейшие часы, исполненные
покоя и мудрости. Пропащий вечер. Конец спокойствию! В
приступе мальчишеской досады он разорвал злополучную
телеграмму в клочки.
Вечером, когда в высоком сыром вокзальном зале Иржи
дожидался запоздавшего поезда, его охватила еще более
глубокая тоска: вокруг только грязь и нужда да усталые лица
ожидающих людей. Потом, в нахлынувшей толпе, он с трудом
отыскал свою маленькую худенькую сестру. Глаза у нее
испуганные, в руках большой чемодан. Иржи сразу понял:
случилось что-то серьезное. Он посадил Ружену на извозчика
и повез домой. Дорогой он вспомнил, что не позаботился о
ночлеге для сестры, и спросил, не хочет ли она остановиться
в гостинице, но в ответ услышал только всхлипывания. Какая
уж туг гостиница, если женщина в таком состоянии! Иржи
сдался, взял нервную, тонкую руку Ружены в свою и очень
обрадовался, когда сестра, наконец, слабо улыбнулась ему.
Дома он рассмотрел ее внимательнее и ужаснулся.
Измученная, дрожащая, глаза горят, губы пересохли. Сидя на
кушетке среди подушек, которыми обложил ее Иржи, Ружена
начала рассказывать. Брат попросил говорить потише, - ведь
уже ночь.
- Я ушла от мужа! - торопливо говорила она. - Ах, если
бы ты знал, Иржи, если бы ты знал, что я перенесла! Знал бы
ты, как он мне противен! Я убежала и приехала к тебе за
советом... - Она расплакалась.
Иржи мрачно расхаживал по комнате.
Вы читаете «Деньги», страница 1 (прочитано 0%)
«Восток», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Голубая хризантема», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Примечание. Я записал это прямо с его слов. Уильям Бучер заново повторил всю речь, чтобы я мог записать ее. Но вернемся опять к моей модели. Итак, она была закончена тому уже почти год, в сочельник, в десять часов вечера. Все деньги, какие я мог уделить, я тратил на свою модель. А когда времена бывали плохие, или у моей дочери Шарлотты болели дети, или то и другое вместе, она так и стояла без движения целыми месяцами. Уж не Знаю, сколько раз я ее разбирал до последнего винтика и снова собирал, всякий раз что нибудь в ней улучшая. И вот наконец, как я упоминал уже, модель была окончательно готова. На другой день, в праздник, мы с Уильямом Бучером долго говорили о моем изобретении. Уильям разумный человек, но порою он ведет себя как чудак. Уильям спросил: «Что ты будешь с ним делать, Джон?» Я ответил: «Запатентую». — «А как ты его запатентуешь?» — «Да возьму патент». Тогда Уильям стал рассуждать о том, как несправедлив и жесток закон о патентах. «Джон, — сказал Уильям, — если ты объявишь о своем изобретении прежде, чем получишь патент, кто угодно может ограбить тебя и пожать плоды твоего тяжелого труда. Дело твое плохо, как ни кинь: либо тебе придется заключить очень убыточную сделку — найти человека, который согласится заплатить вперед все расходы по патенту, а расходы это немалые, либо начнут тебя гонять от одного к другому и со столькими людьми придется тебе торговаться и спорить, и стольким людям показывать твое изобретение, что не успеешь оглянуться, как его у тебя отнимут». — «А ты не чудишь ли, Уильям Бучер? — спросил я. — С тобой ведь это бывает». — «Нет, Джон, — отвечал Уильям, — я тебе правду говорю», — и стал рассуждать об этом подробно. Я сказал Уильяму Бучеру, что сам получу патент. Мой шурин Джордж Бэри из Вест Бромвича (его жена, по несчастью, пристрастилась к спиртному, пропила все, что было в доме, и семнадцать раз побывала в бирмингемской тюрьме, прежде чем пришло счастливое для всех избавление) отказал своей сестре, моей жене, по завещанию сто двадцать восемь с половиной фунтов в бумагах Английского банка . Мы с женой этих денег еще не трогали...
ресурс Чапек Карел (Capek Karel)
