 |
|
Бой продолжается. По пшенице быстро шагает чем-то взволнованный начальник штаба батальона Шульгин. Вдруг он приседает...
Он оправил смокинг, и в его руке мгновенно оказалась карманная расческа. Юноша только раз провел ею по волосам, старательно приглаживая их ладонью другой руки...
И посмеялись. Они не в первый раз над ним смеялись и называли его за глаза белой голытьбой. Встречая его на неторной тропе, веду..
Смотрите также:
Александр Груздев. Война с саламандрами
Аннотация
Роман «Обыкновенная жизнь» (последняя часть трилогии «Гордубал», «Метеор», «Обыкновенная жизнь»), написанный в 1934 году, — это, по существу, исповедь старого, смертельно больного человека, чиновника на пенсии. Склонность к порядку вошла в его плоть и кровь, поэтому и свою жизнь он решил разложить по полочкам.
(Если среди читателей кто то сможет восполнить недостаюшую часть 19 й главы, сообщите об этом на форуме в разделе «Работа сайта» — «Ошибки библиотеки»)
перевод Н.Аросевой
— Да что вы говорите? — удивился старый пан Попел — Неужели умер? От чего же?
— Склероз, — лаконично ответил доктор; хотел было упомянуть и о возрасте, да глянул искоса на старого Попела — и не сказал ничего. Пан Попел призадумался; да нет, у него, слава богу, пока все в порядке, не чувствует он ничего такого, что указывало бы на всякое там…
— Стало быть, умер, — рассеянно повторил он. — А ведь ему, пожалуй, и семидесяти не было, правда? Немного моложе меня был. Я его знавал… Мы с ним детьми в школу вместе ходили. Потом долгие годы не виделись — только уж когда он в Прагу попал, в министерство, встречал его время от времени… раз или два в год. Был такой приличный человек…
— Хороший человек, — согласился доктор, подвязывая розу к палке. — Я с ним и познакомился в саду. Как то, слышу, обращается ко мне кто то через забор. "Простите, это какая же из семейства Malus [яблоня (лат.) ] цветет у вас вон там?" — «Malus Halliana» — отвечаю и приглашаю его в сад. — Сами знаете, как могут сойтись два садовода. И после он иногда заходил ко мне, если видел, что я ничем не занят, — и все о цветах. Я даже толком и не знал, кто он, пока меня к нему не позвали. Тогда уже очень скверны были его дела. А садик отличный.
— Это на него похоже, — заметил пан Попел. — Сколько я его помню, был он такой порядочный, добросовестный человек. Прекрасный службист и прочее… А вообще то ведь страшно мало знаешь о таких вот приличных людях, не так ли?
— А он это описал, — вдруг молвил доктор.
— Что описал?
— Свою жизнь. В прошлом году нашел в моих книжках биографию какой то знаменитости, да и говорит: а надо бы, чтоб когда нибудь описали жизнь обыкновенного человека. И как заболел, принялся записывать свою собственную жизнь. И когда… когда ему худо стало, отдал мне. Видно, некому больше было. — Доктор поколебался. — Хотите, дам почитать, раз вы его старый товарищ.
Старый Попел был даже тронут.
— О, очень мило с вашей стороны. Конечно, я охотно это сделаю для него… — Видимо, чтение это представлялось Попелу вроде некой услуги покойному, — Значит, он, бедняга, написал собственную биографию…
— Я сейчас принесу, — сказал доктор, осторожно отламывая пасынок на стебле розы. — Ишь как он хочет стать шиповником, этот цветок! Все время надо подавлять в нем другое, дикое начало… — Доктор выпрямился. — Ах да, я ведь обещал вам рукопись, — рассеянно проговорил он и, прежде чем уйти, — что он сделал с видимой неохотой, — окинул взглядом свой садик.
Вы читаете «Обыкновенная жизнь», страница 1 (прочитано 0%)
«Восток», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Голубая хризантема», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Деньги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Иконоборчество», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Исповедь Дон Хуана», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Исчезновение актера Бенды», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Куда деваются книги», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лазарь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«О пяти хлебах», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Офир (1)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Похищенный документ no 139VII отд. С», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преступление в крестьянской семье», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Разбойничья сказка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Самолет», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Собачья сказка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Три рассказа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Двенадцать приемов литературной полемики или Пособие по газетным дискуссиям», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Война с саламандрами», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Средство Макропулоса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Последний суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Преступление на почте», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Прожигатель жизни», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Если бы в суде заседали дипломаты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Тем временем:
... Можно
подумать, что существует лишь одно всеобщее искусство, которому безразлично,
на каком языке выражаться, нечто вроде субстанции Спинозы, которая
полноценно отражается в каждом из ее атрибутов.
Конечно, в основе всякого художественного призвания можно найти некий
единый, не сформулированный отчетливо выбор. Он уточнится только позднее под
воздействием обстоятельств, полученного образования и взаимодействия с
внешним миром. В одну и ту же эпоху разные виды искусства влияют друг на
друга, они обусловлены одними и теми же факторами общественного развития.
Если критики пытаются вывести абсурдность литературной теории из того, что
она не применима к музыке, они должны сначала доказать, что различные
искусства параллельны. А такого параллелизма просто не существует.
Отличаются не только форма, но и материал: одно дело работать над красками и
звуками, и принципиально другое -- выражаться с помощью слов. Ноты, краски и
формы не являются знаками, они нас не отсылают к чему-то иному.
8
Разумеется, невозможно свести их только к ним самим, поэтому, например,
идея чистого звука является чистейшей абстракцией.
В "Феноменологии восприятия" Мерло-Понти ясно продемонстрировал: не
существует качества или ощущения настолько очищенного, что оно не содержит
значения. Живущий в них отчетливый смысл -- легкая веселость или робкая
грусть -- остается неотрывным от них либо витает вокруг, как марево тумана в
жаркий день. Это цвет или звук. Невозможно отделить яблочно-зеленый цвет от
его терпкой веселости. Разве нельзя просто указать: "терпкая веселость
яблочно-зеленого цвета"? Существует зеленое, существует красное. Это
объекты, вещи, которые существуют сами по себе. Безусловно, можно
договориться считать их условными знаками. Так говорят о языке цветов. Но
если белые розы означают для кого-то "верность", это происходит потому, что
он на время перестает видеть в них розы, его взгляд проникает сквозь них и
различает по ту сторону абстрактную добродетель...
ресурс Чапек Карел (Capek Karel)
